Государственный архив Пермского края
Свадебная пора в жизни древних пермяков
В летнем номере журнала «Свадебный марш» вышла статья по материалам Государственного архива Пермского края, посвященная свадебным обрядам древних пермяков.
Любовный напиток и мировое дерево
Свадебная пора у древних пермяков приходилась на осень. В конце сентября, когда урожай был убран, девушки сходились вместе в особой избе прясть лен. Юноши приходили туда же. Там они и выбирали себе девушек, зазывая их на свидания, а иногда приглашая покататься. Катание на повозке имело особый смысл и говорило о серьезных намерениях юноши. Ходила даже такая оговорка: «два раза прокатил – быть свадьбе!».
В свою очередь девушки заботились о том, чтобы чувства женихов не угасали. Они умывались молоком, замешивали на нем тесто, после чего готовили пироги и угощали возлюбленных. Самые смелые отваживались добавлять в угощение свою кровь. Некоторые три дня и три ночи носили на груди ломтики хлеба, а затем толкли их и подсыпали женихам в кушанье. Те же девушки, которые давно не видели своих милых и тосковали по ним, должны были в полночь кричать в печную трубу их имена. Девушки верили, что все это им поможет, и следовали обычаям.
Но самым верным средством считался «смилитчан юан» («любовный напиток»). Его рецепт был очень прост. Девушка шла в баню и парилась веником. Затем она бережно собирала приставшие к телу листья, тщательно высушивала их и заваривала вновь. Считалось, что это листья мирового дерева, чьи кроны, достигая неба, развеивают тучи над влюбленными. Жених, вкусивший зелья, всегда оставался верным своей избраннице. Отсюда и пошло выражение – «прилепился, как банный лист».
Подполье, водяной и медвежьи лапки
Когда дело близилось к свадьбе, начиналось сватовство. По обычаю оно проходило в счастливые дни – субботу и воскресенье. Тогда же было принято пить пиво, чтоб легко и весело договориться о дне бракосочетания. Накануне подруги невесты устраивали «проводы молодости», заводили песни о перелетных птицах, помогали ей мыть волосы и вплетали в косу красную ленту. Затем невесту переодевали. Для этого она вместе с подругами спускалась в погреб своего дома, где навек прощалась с девичьим убором и переодевалась в одежды взрослой женщины. После этого девушка возвращалась к родителям и просила у них благословения на новую жизнь.
Был распространен и еще один обычай – приношение гостинцев водяному. Невеста в сопровождении подруг отправлялась на реку или озеро, чтобы хлебом, маслом или монетой задобрить злого духа по имени Вокуль или Вумурт, чтоб тот не вздумал обижать ее после свадьбы, ведь в замужестве ей часто придется ходить к нему – стирать белье, набирать воду, или мыть посуду. Вечером накануне свадьбы невесте также преподносили кукольные медвежьи лапки. Эти свадебные обереги молодые женщины носили, подражая далекой прародительнице, по легенде ставшей женой медведя Оша и поселившейся у него в лесу. Подтверждения этого коми-пермяцкого мифа можно встретить и в сказке «Машенька и медведь».
Шаман, дружки и свадебный поезд
И пока невеста прощалась с молодостью, жених готовил свадебный «поезд». Поутру в белой рубахе, черном зипуне и сапогах садился он в него и отправлялся к дому невесты. Дядья и братья жениха, переодевшись боярами и тысяцкими, ехали в повозках. Дружки жениха сопровождали его на конях. Они были одеты в красные плащи, развевающиеся на скаку словно флаги. Дружки вооружались стрелами или ружьями, чтобы по первому требованию шамана-видзыся быстро отогнать бесов-омолей, преследовавших торжественную процессию. А шаман оберегал «поезд» от злых духов, способных превратить жениха и дружек в стаю волков, обреченных вечно скитаться по глухим пермским лесам. Именно поэтому необычный кортеж замыкался повозкой «пон бöж кералысь» («того, кто отрубает хвост собаке»).
«Годна ли девица?»
По обычаю, первыми въезжали во двор к невесте дружки. Они стучали в двери и окна, призывая отца невесты специальными заговорами. Тот распахивал двери и приглашал гостей. Жених переступал порог и обходил вокруг стола три раза, в нетерпении ища свою возлюбленную. Затем появлялась невеста в свадебном наряде – багряном сарафане, вышитой белой рубахе и красной лентой в косе и на груди. Увидев друг друга, молодые должны были топнуть правой ногой. Кто топнет раньше, тому и верховодить в доме. Затем дружки спрашивали: «Годна ли девица?». На что подруги обязаны были вынести угощение, приготовленное самой невестой. Молодую выводили во двор и усаживали в повозку вместе женихом. Дружки вытаскивали сундук с приданым. Шаман ударял по воротам, пугая злых духов, и свадебный «поезд» возвращался обратно.
«Йикиа!» и «Куд пыдос»
С песнями и шутками, со смехом и звоном влетал он во двор к родителям жениха. Мать и отец встречали молодых хлебом и солью, а сестры и братья – пивом. Шаман и свахи провожали невесту к ее будущему дому. Порог дома устилался сеном или подушками, что символизировало мягкий, теплый и радушный прием. Проходило «домашнее венчание». На голову невесты надевали шамшуру (кокошник) в знак того, что она теперь замужем. Вслед за этим начинался праздничный обед, сопровождаемый вместо русского «Горько!» пермяцким возгласом «Йикиа!» («Напиток с отрубями!»).
После принятия пермяками православия, этот обряд дополнился венчанием в церкви, во время которого невеста отдавала красную ленточку священнику, чтобы тот заложил ее в Евангелие. Это означало, что она вручает свою «дивью красу» мужу и Богу. Вслед за венчанием все отправлялись в дом жениха, где веселились до самой ночи, а потом под звуки бубна гости во главе с шаманом провожали молодых до спальни, благословляя счастливую ночь. Так завершался первый день свадьбы.
На следующий день гости смотрели невестино приданное и устраивали большое застолье для многочисленной родни. В третий день было принято приглашать всех жителей селения, желающих полюбоваться молодой женой. Специально для них выставлялись оставшиеся яства, отчего эта трапеза получила название «Куд пыдос» («Дно лукошка»). За праздничным столом гости чествовали молодых, желали благополучного продолжения рода.
Рождением детей оканчивалась свадебная пора, и начинался новый чудесный период в жизни под названием семейная жизнь.
К.В. Прозументик
Свадебная пора в жизни древних пермяков
Любовный напиток и мировое дерево
Свадебная пора у древних пермяков приходилась на осень. В конце сентября, когда урожай был убран, девушки сходились вместе в особой избе прясть лен. Юноши приходили туда же. Там они и выбирали себе девушек, зазывая их на свидания, а иногда приглашая покататься. Катание на повозке имело особый смысл и говорило о серьезных намерениях юноши. Ходила даже такая оговорка: «два раза прокатил – быть свадьбе!».
В свою очередь девушки заботились о том, чтобы чувства женихов не угасали. Они умывались молоком, замешивали на нем тесто, после чего готовили пироги и угощали возлюбленных. Самые смелые отваживались добавлять в угощение свою кровь. Некоторые три дня и три ночи носили на груди ломтики хлеба, а затем толкли их и подсыпали женихам в кушанье. Те же девушки, которые давно не видели своих милых и тосковали по ним, должны были в полночь кричать в печную трубу их имена. Девушки верили, что все это им поможет, и следовали обычаям.
Но самым верным средством считался «смилитчан юан» («любовный напиток»). Его рецепт был очень прост. Девушка шла в баню и парилась веником. Затем она бережно собирала приставшие к телу листья, тщательно высушивала их и заваривала вновь. Считалось, что это листья мирового дерева, чьи кроны, достигая неба, развеивают тучи над влюбленными. Жених, вкусивший зелья, всегда оставался верным своей избраннице. Отсюда и пошло выражение – «прилепился, как банный лист».
Подполье, водяной и медвежьи лапки
Когда дело близилось к свадьбе, начиналось сватовство. По обычаю оно проходило в счастливые дни – субботу и воскресенье. Тогда же было принято пить пиво, чтоб легко и весело договориться о дне бракосочетания. Накануне подруги невесты устраивали «проводы молодости», заводили песни о перелетных птицах, помогали ей мыть волосы и вплетали в косу красную ленту. Затем невесту переодевали. Для этого она вместе с подругами спускалась в погреб своего дома, где навек прощалась с девичьим убором и переодевалась в одежды взрослой женщины. После этого девушка возвращалась к родителям и просила у них благословения на новую жизнь.
Был распространен и еще один обычай – приношение гостинцев водяному. Невеста в сопровождении подруг отправлялась на реку или озеро, чтобы хлебом, маслом или монетой задобрить злого духа по имени Вокуль или Вумурт, чтоб тот не вздумал обижать ее после свадьбы, ведь в замужестве ей часто придется ходить к нему – стирать белье, набирать воду, или мыть посуду. Вечером накануне свадьбы невесте также преподносили кукольные медвежьи лапки. Эти свадебные обереги молодые женщины носили, подражая далекой прародительнице, по легенде ставшей женой медведя Оша и поселившейся у него в лесу. Подтверждения этого коми-пермяцкого мифа можно встретить и в сказке «Машенька и медведь».
Шаман, дружки и свадебный поезд
И пока невеста прощалась с молодостью, жених готовил свадебный «поезд». Поутру в белой рубахе, черном зипуне и сапогах садился он в него и отправлялся к дому невесты. Дядья и братья жениха, переодевшись боярами и тысяцкими, ехали в повозках. Дружки жениха сопровождали его на конях. Они были одеты в красные плащи, развевающиеся на скаку словно флаги. Дружки вооружались стрелами или ружьями, чтобы по первому требованию шамана-видзыся быстро отогнать бесов-омолей, преследовавших торжественную процессию. А шаман оберегал «поезд» от злых духов, способных превратить жениха и дружек в стаю волков, обреченных вечно скитаться по глухим пермским лесам. Именно поэтому необычный кортеж замыкался повозкой «пон бöж кералысь» («того, кто отрубает хвост собаке»).
«Годна ли девица?»
По обычаю, первыми въезжали во двор к невесте дружки. Они стучали в двери и окна, призывая отца невесты специальными заговорами. Тот распахивал двери и приглашал гостей. Жених переступал порог и обходил вокруг стола три раза, в нетерпении ища свою возлюбленную. Затем появлялась невеста в свадебном наряде – багряном сарафане, вышитой белой рубахе и красной лентой в косе и на груди. Увидев друг друга, молодые должны были топнуть правой ногой. Кто топнет раньше, тому и верховодить в доме. Затем дружки спрашивали: «Годна ли девица?». На что подруги обязаны были вынести угощение, приготовленное самой невестой. Молодую выводили во двор и усаживали в повозку вместе женихом. Дружки вытаскивали сундук с приданым. Шаман ударял по воротам, пугая злых духов, и свадебный «поезд» возвращался обратно.
«Йикиа!» и «Куд пыдос»
С песнями и шутками, со смехом и звоном влетал он во двор к родителям жениха. Мать и отец встречали молодых хлебом и солью, а сестры и братья – пивом. Шаман и свахи провожали невесту к ее будущему дому. Порог дома устилался сеном или подушками, что символизировало мягкий, теплый и радушный прием. Проходило «домашнее венчание». На голову невесты надевали шамшуру (кокошник) в знак того, что она теперь замужем. Вслед за этим начинался праздничный обед, сопровождаемый вместо русского «Горько!» пермяцким возгласом «Йикиа!» («Напиток с отрубями!»).
После принятия пермяками православия, этот обряд дополнился венчанием в церкви, во время которого невеста отдавала красную ленточку священнику, чтобы тот заложил ее в Евангелие. Это означало, что она вручает свою «дивью красу» мужу и Богу. Вслед за венчанием все отправлялись в дом жениха, где веселились до самой ночи, а потом под звуки бубна гости во главе с шаманом провожали молодых до спальни, благословляя счастливую ночь. Так завершался первый день свадьбы.
На следующий день гости смотрели невестино приданное и устраивали большое застолье для многочисленной родни. В третий день было принято приглашать всех жителей селения, желающих полюбоваться молодой женой. Специально для них выставлялись оставшиеся яства, отчего эта трапеза получила название «Куд пыдос» («Дно лукошка»). За праздничным столом гости чествовали молодых, желали благополучного продолжения рода.
Рождением детей оканчивалась свадебная пора, и начинался новый чудесный период в жизни под названием семейная жизнь.
